Чемпион Европы

Два года назад, покидая Севилью, я дал французам клятву: «В следующий раз я выступлю лучше».

Выступить лучше… Конечно, перед нами стояла цель принять участие в следующем чемпионате мира, где случай в отборочных играх мог вновь поставить сборную ФРГ на нашем пути из Гвадалахары в Мехико.

Но впереди два года, и еще рано мечтать о возможном триумфе.

Случай проявить себя выпадает на полпути между двумя чемпионатами мира. Он приходится на июнь 1984‑го и принимает облик чемпионата Европы, который был столь вовремя и столь удачно организован Францией.

Перед этим большим состязанием, как обычно, лучшие футболисты Франции вновь собираются в пиренейском отеле, расположенном в лесной чаще в Фон‑Ромё.

Я теперь настолько сроднился с «Ювентусом», что даже не знаю, как меня сегодня воспринимает моя родная французская публика.

Свист в «Парке» в прошлом году, когда жребий нас свел на этом стадионе с «Пари‑Сен‑Жермен», несколько умерил мое восторженное к ней отношение. Теперь я живу, уповая только на себя, пользуюсь поддержкой тех, кто меня действительно любит. На остальных мне наплевать, на всех этих критиков и моралистов. На поле, когда меня освистывают совершенно несправедливо, я могу сделать публике презрительный жест, жест насмешливый и провокационный, чего я бы прежде себе никогда не позволил. Я стал менее непосредственным и естественным. До этого я был веселым, и душа моя была открыта для всех. Отныне я опасаюсь льстецов и ложных друзей. Я услышал столько оскорблений в тот памятный вечер, когда 19 октября мы играли с «Пари‑Сен‑Жермен», что моя моральная броня не выдержала. Тогда я даже поклялся себе, что больше никогда не буду играть во Франции, если только публика посмеет меня вновь освистать в следующем матче. Однако в следующей встрече – между сборной Франции и Англии – все было хорошо…

27 июня 1984 года – дата финальной игры чемпионата Европы. Сегодня 30 мая. Идальго уверен в себе и в нас. Для него не существует никаких сомнений. Мы обязательно выйдем в финал. И мы его выиграем…

Остается только дождаться финала.

Никогда французская сборная не знала чести и радости быть на самом верху европейской футбольной иерархии.

Наступает 15 июня, приближающее нас к триумфу, о котором мы постоянно мечтаем. И вот я, с вымпелом в руке, капитанской повязкой на левом рукаве футболки, вывожу сборную Франции на стадион «Парк‑де‑Пренс», трибуны которого усыпаны красными флажками с большим белым крестом посередине, флажками этих викингов из Дании. Они полощутся на ветру под бравурные, торжественные, воинственные марши оркестра «Иностранного легиона». Не вызывает сомнения, что в этом чемпионате все будут играть отважно.

Матч для настоящих мужчин, в котором нужно выложиться полностью.

Мне приходится особенно трудно. Немецкий тренер датчан Зепп Пионтек дал задание опекать меня Клаусу Бергреену. Я провожу долгие минуты, уткнувшись носом в траву, после работы этой громадной «косилки». Наконец за 12 минут до конца тайма мне удается поймать датчан на ошибке. Удар правой. Гол. Победа.

Встреча Франция – Бельгия на новом стадионе «Божуар» в Нанте – простая формальность. Счет 5:0 в нашу пользу. Сборной Бельгии не часто удавалось выигрывать у Франции.

Я забиваю три гола: удар с лёта левой, пенальти и удар головой. С самым непосредственным видом я реализую свой первый хэт‑трик в составе национальной сборной, превышая тем самым на три очка рекорд Жюста Фонтена (28 голов), до этого времени лучшего снайпера всех времен в составе сборной Франции. Мой большой индивидуальный успех просто выводит из себя всех игроков команды. И Жоэль Батс, наш вратарь, все объясняет кратким суждением: «Платини? К нему прилипла удача!».

Я покидаю Нант и вместе со сборной приезжаю для встречи с Югославией в Сент‑Этьенн. Толпа болельщиков радостно приветствует меня. И я благодарю их, забивая три гола: один с левой, второй головой в падении и третий со штрафного удара прямо по центру в ворота, как в те былые великие дни в составе «зеленых».

Публика, которая пришла на этот матч, не в силах до конца осознать свое вновь обретенное счастье. Для французов наши победы, как зеленый оазис в долгом переходе любимой командой через пустыню.

Побывав в своей старой раздевалке и посидев на своем месте, которое, казалось, еще хранило память обо мне, я лично пережил сильное и глубокое чувство. Не могло быть и речи о том, чтобы проиграть в Сент‑Этьенне. И хотя сборная Югославии повела в счете, мы продемонстрировали все, на что только были способны. И в итоге выиграли со счетом 3:2. Вообще‑то, несмотря на возможность поражения, мне нравятся такие напряженные игры, почти потасовки, как эта. В накаленной, нервной атмосфере, когда постоянно растет счет противника, все возможно, и в таких встречах разыгрываются самые драматические сцены.

Затем мы играем в Марселе. Противник – сборная Португалии.

Весь Марсель залит солнцем, а его стадион напоминает точь‑в‑точь ту бетонную арену под открытым небом, где играют «Бенфика» и «Порто».

Домерг, местный игрок, принимающий участие в сборной на этом этапе, будущая звезда «Олимпик де Марсель» отправляет первый гол в «корзину» Бенто. Вместе с Тиганой и Жирессом я устремляюсь к нашему великолепному «джокеру», чтобы его поздравить. Домерг, по сути дела, вышел на замену дисквалифицированного Аморо, который несколько потерял голову в конце первого матча с Данией.

Франция – Португалия. 1:1. Таков окончательный счет игры. На Марсель надвигается темная ночь, а нас охватывает тревога. Если вдруг повторится то, что было в Севилье? Под ярким табло, где блистает во всей своей беспомощности счет матча, болельщики зажигают красные бенгальские огни. Этим пламенем они хотят зажечь огонь и в нас, призывают нас продолжать борьбу, вести ее до конца.

Но болельщики португальцев тоже находятся здесь, на трибунах – со своими флагами, песнопениями, яркими бенгальскими огнями.

Трудно разобраться, кто же здесь кого поддерживает.

Две силы противостоят одна другой как на поле, так и на трибунах. Португальские игроки: Шалана в нападении, Пачеко, мой телохранитель, Жордао. Они проявляют особую отвагу в начале дополнительного времени. Они верят в свою счастливую звезду. Они правы. И Жордао нам всаживает второй гол.

Как и в Сент‑Этьенне, нам снова предстоит отыгрываться. Но обстановка здесь хуже, так как нам нужно поскорее отквитать гол. К счастью, это делает все тот же Домерг. 2:2.

Но этого недостаточно. У всех тех игроков, которые принимали участие в чемпионате мира 1982 года, есть свой призрак, который ему надлежит постоянно изгонять. Это призрак Севильи. На этот раз, клянусь, мы не будем пробивать пенальти. Я это читаю в пустом взгляде Луиса Фернандеса, в шатающейся походке Жана Тиганы.

Ну, еще одно усилие.

Я уже на последнем издыхании. Я под собой не чувствую ног. Только стучит в голове: «Севилья, Севилья». Это слово сверлит мой мозг с каким‑то жестоким, назойливым упрямством.

Мы доминируем.

Идет грубая игра.

Игроков сбивают с ног.

Преследуют по всему полю.

Португальцы не прочь попытать судьбу в пенальти. Им хорошо известен наш комплекс, и они начинают тянуть время. В поисках поддержки я бросаю отчаянные взгляды в сторону Тиганы.

Остается меньше минуты. 59 секунд… 57… Мы самым фатальным образом приближаемся к пробиванию 11‑метровых ударов… 56. И вот Жан Тигана в каком‑то нервном беге продвигается по полю, удерживая мяч. Ничто и никто его не задерживает. Он достигает линии штрафной площадки, выравнивает курс, сделав небольшой крюк, и продвигается дальше, в глубь обороны противника по центру. А я как раз нахожусь там! Мой удар правой, нанесенный по воротам всего за несколько мгновений до окончания игры, освобождает, наконец, нас всех от кошмарного видения Севильи. Мы все от радости погружаемся в какой‑то туман…

Идальго, который спустя десять лет после нашего общего дебюта прощается со сборной, получает нужный ему финал. Мы все, испытывая необыкновенный подъем, с радостью ему его преподносим.

Я слышу, как он рассуждает о своих игроках: Домерг – откровенный, чувствительный, прямой, Батс – уверенный в себе, решительный… Тигана – подчиняющийся внутреннему инстинкту, человек необычайной щедрости и самопожертвования… Ле Ру – настоящая скала, Лакомб – истинная вера, Босси – опыт, Жиресс – мудрость…

Этот Идальго, испытывая гордость за свое войско, всегда готов раздавать по заслугам ордена и кресты, удостаивающие спортивную доблесть.

Что касается меня, то его слова я воспринял с упоением. Он сказал:

– Платини? Ну что я могу сказать о нем? Это – гений. У него есть все, он владеет всем на свете. Он все понимает, он умеет делать все…

– Ну а недостатки?

– Ни одного.

Таков он с теми, кого он любит, и с теми, кто любит его.

Десять лет он объяснял, почему я, по его мнению, самый выдающийся футболист. Для него я – «фантастический атлет». Атлет? Ну он и скажет… Он находит забавным мой «утиный» бег и считает, что я прыгаю вверх выше даже любого английского нападающего. Он расхваливает мою «железную выдержку», мой «пушечный удар», мою силу и мою «исключительную координацию движений».

Он настолько категоричен в своих суждениях, что порой доходит прямо‑таки до святотатства: «Пеле? Гениальный! Конечно! Но он не умел защищаться. Платини умеет делать все».

Забивать в футболе голы – это все равно что есть досыта. В случае со мной моя ненасытная потребность забивать голы идет рука об руку с моим ненасытным аппетитом к жизни. Чем больше я забиваю, тем лучше себя чувствую.

Свой девятый гол в этом европейском чемпионате из четырнадцати, забитых Францией, я забил в финале (Франция – Испания). Со штрафного удара. Арконада, баскский вратарь сборной Испании, выходит на траекторию мяча, но упускает его, и вот он уже трепещется в сетке, хотя до него можно дотянуться рукой. Беллоне ничего не остается, как зафиксировать взятие ворот на последней секунде. И вот наша мечта становится реальностью.

Когда я демонстрирую публике Кубок, громадную, величественную серебряную вазу, мне, кажется, передается наэлектризованность толпы, которая хлопает в ладоши без устали.

Прекрасная Франция становится чемпионом Европы, то есть получемпионом мира, в то время как в Латинской Америке за подобный титул ведут борьбу сборные Парагвая, Аргентины и Бразилии.

…Сегодня вечером Париж ликует. Тысячи людей осаждают здание французской федерации футбола. Сотни тысяч идут по Елисейским полям, вверх и вниз, создавая веселые пробки, радуясь, как дети, в океане трехцветных флагов, распевая песни, ритм которым задают гудящие клаксоны блокированных авто.

Я пользуюсь всеобщей сумятицей, чтобы незаметно смыться. Я даже ухитряюсь избежать обеда, устроенного федеральными властями, на который приглашены все игроки сборной. Двери здания федерации на Иенской улице открываются, оттуда появляется фигура в наброшенном на голову капюшоне и медленно крадется вдоль стены. Это я. Несмотря на толпу болельщиков, стоящих у здания, бегство удается. Никто меня не узнает. Меня хватает за руку Кристель и ведет к автомобилю, присланному с телевидения: в «Эуроп‑1» меня ждет Эужен Саккомано…

Завтра мы уедем в Вогезские горы к родственникам Кристель. Там мы увидим Марину, которой уже три года, и Лорана, которому исполнилось пять. В среду мы сядем в «Конкорд». Я отвезу всю семью в Америку, в Диснейленд.

Я вспоминаю нетерпеливый голос сына: «Папа, скажи, ты скоро закончишь с этим футболом… Ты все время занимаешься только футболом… Когда же ты отвезешь меня посмотреть на Микки Мауса?»